Борубашов Бекбосун Ишенбекович

председатель ВАК КР, д. ю. н., профессор, член-кор. НАН КР (Бишкек, Кыргызская республика)

5 декабря 1936 года VIII Всесоюзный съезд Советов утвердил Конституцию СССР. По Конституции СССР представлял собой федерацию советских социалистических республик, в число которых входила и Кыргызская ССР.

В марте 1937 г. V Чрезвычайный съезд Советов Кыргызстана утвердил Конституцию Кыргызской ССР, которая провозглашала Кыргызскую ССР социалистическим государством рабочих и крестьян.

Политической основой республики являются Советы депутатов трудящихся. Верховный Совет Кыргызской ССР являлся носителем государственного суверенитета и высшим органом государственной власти в республике.

Между сессиями Верховного Совета верховную власть в республике осуществлял коллегиальный орган – Президиум Верховного Совета.

Была установлена иерархия законотворчества: Верховный Совет принимает законы; Президиум Верховного Совета – указы; правительство – постановления и распоряжения; министерства и ведомства – инструкции и приказы.

По Конституции Совет народных комиссаров стал распорядительным и исполнительным органом государственной власти.

Конституция определила новую систему местных органов государственной власти: сельские, поселковые, районные и областные советы депутатов трудящихся.

Конституция закрепила положение, что экономической основой советской власти является социалистическая система хозяйства и социалистическая собственность на орудия и средства производства.

Конституцией Кыргызской ССР 1937 г. закреплялось всеобщее, равное и прямое избирательные права при тайном голосовании.

Батырбаева Шайыркул Джолдошевна

д. и. н., профессор, руководитель Научно-исследовательского, цифрового и музейно-образовательного центра при Институте истории и регионоведения КНУ им. Ж. Баласагына (Бишкек, Кыргызская республика)

В докладе рассматриваются историографические и источниковедческие проблемы изучения кыргызской государственности в системе советского национально-государственного строительства. Основное внимание уделяется эволюции научных концепций и методологии – от советской трактовки процесса в контексте государственной национальной политики до постсоветского методологического плюрализма, существенно расширившего проблематику исследований.

Дискуссионными остаются место проекта Горной Кыргызской области 1921–1922 гг. в предпосылках образования Кара-Кыргызской автономной области, соотношение инициатив национальной политической элиты и решений союзного центра, содержание и изменение государственно-правового статуса Кыргызстана в 1924, 1926 и 1936 гг. Самостоятельное направление составляет персонализация историографии: эволюция оценок деятельности А. Сыдыкова, И. Айдарбекова, И. Арабаева, Ж. Абдрахманова, А. Орозбекова, интерпретаций внутриполитических разногласий, «группы тридцати», «Социал-Турана» и политических репрессий.

Источниковедческие проблемы связаны с полнотой введения в научный оборот материалов национально-территориального размежевания и государственного строительства, выявлением неосвоенных архивных комплексов, определением происхождения, достоверности и репрезентативности различных видов источников, их взаимной проверкой и сопоставлением.

В условиях цифровизации перспективы исследования определяются расширением междисциплинарного методологического инструментария, сочетанием качественных и количественных методов, применением просопографии, ГИС-технологий, синергетического и фрактального подходов, моделей «ломаных линий» для изучения нелинейности и альтернативности исторического процесса. Расширение цифрового доступа к источникам создает новые возможности их комплексного изучения. Одновременно применение искусственного интеллекта актуализирует проблему пределов его исследовательских возможностей, достоверности результатов и обязательности их верификации методами источниковедческой критики.

Рынков Вадим Маркович

д. и. н., директор, Институт истории СО РАН (Новосибирск, РФ)

 Историческая память является социальным конструктом, созданным соединёнными усилиями власти, профессионального сообщества историков и общественных сил. Она выявляется в ключевых текстах (политических, учебных, в меньшей степени – научных), произведениях литературы и искусства, содержащих национальные исторические нарративы. Память об основных этапах создания и эволюции национальных автотомий в современных государствах Центральной Азии остается одним из ключевых сюжетов новейшей национальной истории, но подверглась глубокой эволюции, в том числе, путем акцентировок и умолчаний. В современном Казахстане, например, говорят о «возрождении государственности», прочно связывая события 1920–1930-х годов со средневековыми державами и временными государственными образованиями времен Гражданской войны. В большинстве бывших союзных республиках этапы расширения статуса представляют закономерными шагами к обретению полого суверенитета в 1991 г. Современным гражданам хочется видеть в собственных автономиях 1920-х – начала 1930-х гг. и союзных республиках 1930-х гг. «относительно самостоятельные государственные образования». Республиканских руководителей, как и национальную политическую элиту советского периода осовремененные исторические нарративы склонны презентовать последовательными борцами за расширение самостоятельности и интересы титульного этноса, но никак не исполнителями задач Союзного центра. Объединение титульного этоса в территории республик считается несомненным благом. При этом отметается экспансионистские планы соседей, котором национальным лидерам пришлось противостоять, преодолевая неблагоприятные решения Центра и подвергаясь репрессиям. Из настоящего заглядывая в будущее, историческая память о национального строительства в советских Средней Азии и Казахстане отвечают задачам легитимации действующей политической власти и укрепления национальной идентичности государств, ставших почти мононациональными сообществами.